Что изменится в визуальной культуре, если технологии начнут преобразовывать не только создаваемые нами вещи, но и то, как мы воспринимаем собственное тело и живём в нём? В этой части исследования 2024 года я рассматриваю возможное сближение ИИ, протезирования, биотехнологий и искусства. Это сценарии разной степени правдоподобия, а не прогноз скорого появления готовых продуктов.
Начать можно с памяти и обучения. ИИ-помощник мог бы облегчить поиск информации, сопоставление идей и освоение новых навыков. Однако это не равнозначно безошибочной памяти или загрузке иностранного языка прямо в мозг. Нейроинтерфейсы позволяют представить новые способы общения, но передача сигнала ещё не означает передачу мыслей, эмоций и опыта человека во всей их полноте.
Сенсорные технологии могли бы изменить доступную нам картину мира. Носимое устройство, например, могло бы преобразовывать инфракрасное излучение или ультразвук в различимые нами изображения, звуки и вибрации. Речь шла бы об интерпретации информации, а не о новом биологическом чувстве. Сюда же относятся ночное зрение и ощущение магнитных полей. Для дизайнера интересно, как сделать непривычный сигнал понятным и при этом не перегрузить человека.
Протезы и экзоскелеты предлагают более зримую связь тела с машиной. ИИ мог бы помогать подстраивать управление под движения человека, а дизайн — сочетать удобство, внешний вид и самовыражение. Прибавка силы или выносливости зависела бы от задачи, устройства и особенностей пользователя. Ценность протеза не обязательно в сходстве с обычной конечностью: человек должен участвовать в выборе его облика и того, что этот облик выражает.
Регенеративная медицина, редактирование генома и биопечать открывают другой круг вопросов. ИИ мог бы помогать исследованиям и анализу сложных данных, но сам по себе не обеспечил бы безопасные органы для пересадки, защиту от любых болезней или продление жизни. Микроскопические роботы, восстанавливающие тело изнутри, — сильный образ для размышления о будущем. Он не должен подменять доказательства эффективности лечения.
На самом дальнем горизонте этого исследования — тела, приспособленные к экстремальной среде или даже получающие энергию от солнечного света. Человеческий фотосинтез и свободная жизнь в космосе здесь — мысленные эксперименты, а не инженерные планы. Их культурная ценность в возникающих образах: представляли бы мы тело по-прежнему, если бы изменились его отношения с пищей, климатом и средой обитания?
Кожу тоже можно представить носителем информации. Гибкие поверхности, носимые дисплеи и гораздо более умозрительная идея экрана под кожей предполагают сменяемые узоры и сообщения. Это продолжение истории одежды, татуировки и украшений. Что человек выбирал бы сам, а что окружающие ожидали бы увидеть? Например, видимый показатель здоровья поставил бы вопрос о контроле над личной информацией.
Биоарт выводит разговор за пределы идеализированного «улучшенного» тела. Живые ткани, генетические процессы и взаимодействие со средой могут становиться темами или материалами искусства. Трансгенное искусство заставляет пересмотреть границу между природой и вмешательством. Но выразительный образ живой системы не делает её преобразование безвредным: забота и ответственность должны входить в сам художественный замысел.
Для меня главный вопрос — кто определяет, что считать улучшением. Самостоятельность, удобство и свобода самовыражения могут оказаться важнее впечатляющих физических возможностей. Доступность изменений могла бы расширить представление о допустимом разнообразии тел — или навязать ещё более узкую норму. На результат повлияли бы и доступ к технологиям, и право отказаться от вмешательства.
Я вижу роль дизайна в том, чтобы обсуждать эти возможности до того, как они станут привычными ожиданиями. Тело остаётся проживаемым опытом, а не просто объектом оптимизации. ИИ мог бы расширить язык человеческих форм; более существенным изменением стало бы то, как с помощью этого языка мы признаём различия, уязвимость и право человека решать за себя.
ИИ и визуальная культура: 35. Цифровые аватары ↗
